Сергей Панов: «После тренировок промазывал счастливые кеды клеем, так что держались они очень долго»
Сергей Панов: «После тренировок промазывал счастливые кеды клеем, так что держались они очень долго»

30 июня 2020 года генеральному менеджеру «Нижнего Новгорода» Сергею Юрьевичу Панову исполнилось 50 лет. Специально ко дню рождения титулованного баскетболиста и руководителя, за несколько лет создавшего из клуба Суперлиги Б участника ТОП-16 Евролиги, «Матч! ТВ» подготовил большое интервью.

Сергей Юрьевич рассказал о приглашении от UCLA, парижских экскурсиях перед «Финалом четырех», серьезной мотивации при переходе в «Урал-Грейт», спокойствии во время матча «Нижний» - «Реал» и о многом другом.

Приятного чтения!


КОНДРАШИН, ШТЕЙНБОК И СТАЛЕПРОКАТНЫЙ ЦЕХ

— Как впервые увидели большой баскетбол?

— В середине восьмидесятых ездили в Москву из Рязани с ребятами из моей баскетбольной команды и нашим тренером — моим отцом. Смотрели финал, когда «Жальгирис» впервые стал чемпионом, еврокубки, турнир Дружба-1984. В динамовском дворце на Лавочкина я изловчился и взял автограф у Валдиса Валтерса. Потом уже родители с теми же ребятами, только чуть постаревшими, приезжали на мои игры. При них я никогда не играл плохо.

— Как покинули Рязань?

— После восьмого класса ездил в саратовский интернат, но через два дня уехал. Не захотел там оставаться. С тех пор Саратов встречает меня негостеприимно. А после девятого класса меня в ленинградский интернат позвал легендарный тренер Анатолий Иосифович Штейнбок. Он научил относиться к жизни с иронией — сейчас это здорово помогает.

— С Ленинградом вы выиграли юношеский чемпионат страны. Чем запомнился финал?

— Увы, Женя Пашутин влетел в окно, порезал сухожилие на правой руке, и я его достойно заменил. Играл тогда, кстати, в счастливых кедах. Почти после каждой тренировки промазывал их клеем «Момент», так что держались они очень долго.

— Как попали в Череповец?

— В 1988-м закончил интернат, в ЦСКА не звали, а Череповец хотел решить мне вопрос с армией. Правда, в 1989-м пригласили на турнир в Америку, а призывника бы туда не пустили. Между армией и Америкой я выбрал Америку. Много лет спустя узнал, что меня после того турнира звали в знаменитый университет UCLA, но их письмо спрятали, и я остался в Череповце.

Числился там слесарем сталепрокатного цеха и играл в настоящий мужской баскетбол. В восемнадцать лет выходил в пятерке с четырьмя мастерами спорта. Они же спасали меня в быту. Жили-то по талонам, с питанием было не очень, так что старшие звали меня в гости и кормили (грудью, как они потом шутили).


— Как Кондрашин вернул вас в Ленинград?

— Позвонил маме на восьмое марта. Поздравил и предложил привезти сына в «Спартак». Тяжелое послевоенное детство Владимир Петрович провел в Рязанской области, поэтому общался доходчивым крестьянским языком. Не просто требовал бежать и бросать, а объяснял, как именно это делать. Для меня это бесценная школа.

— Кисурин мне рассказывал, что летом 1991-го игрок вашингтонского университета прыгнул вам на голову двумя ногами. Что было дальше?

— Получил серьезную травму головы. Надеюсь, последствия не ощущаются. Это произошло 19 августа 1991 года, так что у меня железное алиби — я был в больнице и в истории с ГКЧП не участвовал. Переночевал в палате в баскетбольной форме, прошел курс лечения и к ноябрю очухался.

— Сложностей в том сезоне хватало?

— Доиграли его без рекламных нашивок, потому что наш спонсор «Петроспорт», суливший золотые горы, внезапно пропал. Мы все равно выиграли чемпионат СНГ, качественно отметили это на турнире в Эмиратах и пропустили чемпионат России, в котором без нас разыграли путевку в Кубок чемпионов. Обидно.

ОЛИМПИАДА, ТУРЦИЯ, ОТРАВЛЕНИЕ

— Почему тренер Юрий Селихов поехал на Олимпиаду-1992 без помощников?

— При подготовке ему помогал Александр Сидякин, но потом они почему-то расстались. Селихов вел игры в одиночку. Думаю, в проигранном полуфинале с хорватами ему не хватило подсказок. Но для меня вообще было за счастье туда пробиться. В последний момент присоединился Белостенный, и кого-то из молодых пришлось отцепить. Я конструктивно провел товарищеский матч с Германией и попал в заявку. В Барселоне подружился с Павлом Колобковым, Александром Карелиным и Дмитрием Сватковским. Правда, жалею, что не сфотографировался со звездами из Dream Team. Считалось, что это несолидно: мы же тоже участники Олимпиады, а не их поклонники.


— Почему в 1993-м поехали именно в Турцию?

— Там предложили зарплату примерно в сто раз больше, чем в «Спартаке». К тому же в Турции играли Сергей Базаревич и Виктор Бережной. Мы жили в разных городах, но много общались.

— С какими трудностями там столкнулись?

— Город большой, а машины у меня не было. Капитан нашей команды, живший в соседнем доме, отвечал за то, чтобы я не опаздывал на тренировки.

— К чему было труднее всего привыкнуть?

— К другому тренерскому подходу. В России давали импровизировать в рамках общей концепции, а тренер «Йилдиримспора» требовал строго следовать его установке: бросать в определенное время с определенного места, пасовать определенному игроку. И я ломал себя, хотя иногда было проще разобраться самому и забить. К тому же в первой игре судьи проучили новичка-легионера, удалили меня, и я на две недели остался без игр. Тяжело было бездействовать так долго, но тот опыт пригодился, когда я ждал разрешения на переход в «Урал-Грейт».

— Почему покинули Турцию через год?

— У спонсора закончились деньги. Я даже остался без одной зарплаты. Правда, из-за нее турки особо не переживали. Наказать клуб не могли, потому что он закрылся. Но главное, что ЦСКА позвал меня для участия в Кубке чемпионов — примерно на ту же зарплату.

— На ЧМ-1994 вы дважды играли с США. Почему вторая игра вышла менее удачной?

— В первом матче мы моментами даже вели, а Михайлов поставил блок-шот Шакилу О’Нилу. Проиграли с совсем небольшой разницей. Но так распиарили свой успех, что первые две минуты финала не могли перейти середину поля. Только выбросим — перехват. Нас расслабила эйфория после победы над хорватами в полуфинале, а американцев разозлила наша дерзость в первой игре. Мы проиграли больше сорока очков и ощутили реальный уровень НБА.

— На следующем ЧМ ваш проход обеспечил победу над США. Как Белов отнесся к тому, что вы в той атаке нарушили его установку?

— Многие игроки доказывают тренеру, что лучше понимают баскетбол, но это не приводит к успеху, и вспыхивают конфликты. А я взял на себя ответственность и забил. После игры мы с Сергеем Александровичем поговорили по-мужски. Я сказал: «Виноват. Не выполнил». Он ответил: «Да и установка-то была плохая».


— Как для вас прошло 15 марта 1995-го, когда игроков ЦСКА отравили перед матчем с «Олимпиакосом»?

— В выходной мы приехали после тренировки в гостиницу, и мне стало плохо. Скорая помощь увезла в больницу. В моей палате лежало еще человек шесть. Администратор Андрей Нечаев провел со мной ночь. Я на кровати, а он рядом на стульчике. Организовал мне телевизор, и мы смотрели отравленный матч. Андрей устроил даже доставку пиццы! Настоящий администратор. Не бросил меня в трудную минуту. Я опасался за свою жизнь, но все закончилось хорошо.

— Чем памятен парижский Финал четырех-1996?

— Посетили все музеи и достопримечательности Парижа, катались на корабле по Сене, и сил на полуфинал с «Панатинаикосом» не осталось. Вранкович перекрыл всю трехсекундную зону, и мы боялись туда заходить, а Уилкинс забросил нам тридцать пять очков. После поражения был день отдыха, мы поняли, что натворили, и к матчу за третье место подошли серьезнее. Не так сильно отвлекались на искусство.

— Как вы вообще жили в том сезоне?

— Было непросто — попробуйте протянуть семь месяцев без зарплаты. Иногда помогали военные талоны на питание. Когда после Финала четырех нам все-таки дали большую часть долга, было страшновато возвращаться домой вечером с кучей наличных.

— Почему остались тогда в ЦСКА?

— Кисурин, Карасев и Ветра разъехались по европейским командам, а у меня не было предложений. Хотя ЦСКА в девяностые был небогатым клубом, а иногда просто нищим, я не жалею, что остался — это себя оправдало.


НВОСУ, УЭББ И ОХРАННИК С ПИСТОЛЕТОМ

— В 1998-м вы набрали в Тревизо тридцать семь очков. Как удалось?

— У «Бенеттона» есть мячи, которые чуть больше и тяжелее обычных. Я с ними так хорошо потренировался, что в игре — уже с нормальным мячом — установил личный рекорд. К сожалению, в конце партнеры не дали мне еще раз бросить, взяли инициативу на себя, и мы проиграли. Может, и хорошо. Если бы промазал — винил бы себя в поражении. Кстати, предыдущая игра с «Бенеттоном» — домашняя — тоже интересна.

— Чем?

— Заснул днем, перепутал время и проспал. Из Новогорска, где жил, с рекордной скоростью долетел на машине до зала ЦСКА — приехал к самому началу матча. Мы проигрывали, я вошел со скамейки, внес в игру перелом, и мы победили.

— Почему в финалах чемпионата России с «Автодором» обменивались ударами с Эйникисом?

— Не сказал бы, что обменивались. Эйникис меня никогда не бил — мы с ним друзья. Он сильный игрок, много забивал. В 1997-м «Автодор» был очень близок к золоту, перед пятой решающей игрой в Саратове мы их боялись, но — ЦСКА всегда был первым (до «Урал-Грейта»). На последний матч нам дали охранников из «Онэксимбанка», но больше для солидности. Было скорее весело, чем страшно.

— Как игралось в саратовской «Юности», где зрители нависали над площадкой?

— Легендарный зал. Иногда тренеру во время таймаута на планшет сыпались семечки. Иногда болельщики цепляли мяч, когда ты выкидывал его из угла площадки. Охранник Родионова бегал с пистолетом. В общем, колоритно. Хорошо, что тогда был такой клуб, как «Автодор». Они пришли на смену «Жальгирису» (неслучайно в Саратове было два литовских игрока и тренер Эндрияйтис) и обеспечили интригу всему российскому баскетболу.

— Базаревич говорил, что в девяностые вы три года ездили с самоучителем «Английский за три месяца». Помогло?

— Самоучитель помогал в восстановлении, потому что оказался хорошим снотворным. Я часто им пользовался, заодно подтягивая английский.


— Чем интересны американцы, игравшие за ЦСКА в девяностые?

— Эдди и Эванс уехали перед игрой с «Реалом» из-за задержек зарплаты: «Мы профессионалы. Без денег играть не будем». А Джулиус Нвосу — молодец: высоко прыгал, быстро бегал. У нас не было игроков с такими данными. К тому же на его счет можно было записать мини-бар, выпитый всей командой. Помню, уезжали из отеля в Тревизо рано утром. Нвосу предъявили счет на несколько сот долларов. «Почему так много?» — «Пил минералку? Она тут дорогая. Плати». Потом объяснились с ним. Он не обиделся.

— Как на перебои с деньгами реагировал Маркус Уэбб?

— Он парень попроще. Терпимее относился к трудностям нашей жизни. Однажды поскользнулся в аэропорту Самары и в дорогом пальто упал под автобус. Встал, отряхнулся и дальше пошел — без истерик, слез и скандалов. В России всегда не хватало таких прыгучих атлетичных центровых, поэтому было интересно смотреть, как Джулиус и Маркус красиво забивали сверху. Нашей задачей было помогать им в этом. Сами они в подыгрыше были послабее.

— Почему ушли в «Урал-Грейт»?

— Побеждать в России с ЦСКА стало скучно, а вот обыграть ЦСКА — это было интересно. Из-за того, что я числился военнослужащим-контрактником, ЦСКА два месяца меня не отпускал. Спасибо начальнику клуба Михаилу Мамиашвили, знаменитому борцу, что понял мой спортивный интерес и уволил из армии. Он сказал: «Если не станешь чемпионом с «Урал-Грейтом» — поговорю с тобой как борец, а не как офицер». Чтобы не допустить этой разборки, пришлось обыграть ЦСКА и стать с Пермью двукратным чемпионом России.

— Еще и «Реал» обыграли в Мадриде.

— Дважды! Сначала в Рождественском Кубке, а потом в Евролиге. После этого не сомневались, что победим дома, но звездная болезнь подкосила, и «Реал» даже не в полном составе уверенно обыграл нас в Перми. Мы проявили наше русское раздолбайство и не попали в плей-офф.

КУЩЕНКО, БЕЛОВ И МАКАРЕВИЧ

— На пресс-конференции в честь перехода в «Урал-Грейт» вы подарили Кущенко свою золотую медаль, завоеванную с ЦСКА. Чья идея?

— Моя. Надо было сделать что-то красивое. Чтобы запомнилось. Пермь красиво обставила подписание контракта — телевидение, радио. И я своим подарком обозначил чемпионские амбиции клуба. Причем Сергей Валентинович ничего не знал и очень удивился, когда я достал из кармана золотую медаль. Я попросил вернуть ее, когда у него появится своя. Он согласился и после победы, как всегда, выполнил обещание.

— Как вас после перехода встретили в УСК ЦСКА?

— Болельщики кричали: «Панов — предатель!». Но моя супруга полезла в драку, и ребята перестали оскорблять. Поняли, что смена команды — не предательство, а нормальный поступок настоящего спортсмена. После возвращения в ЦСКА пермяки тоже сначала обижались, но и они меня поняли. У «Урал-Грейта» самые лучшие болельщики. В 2014-м они даже приезжали болеть за мой «Нижний Новгород» в финале с ЦСКА. До сих пор ходят на «Парму» в нарядах начала нулевых — с символикой «Урал-Грейта».


— Как в Перми изменились ваши отношения с Сергеем Беловым?

— В девяностые он был для меня не просто глыбой, а человеком из сказки. В Перми мы сблизились, а еще больше общались, когда я закончил карьеру и мы много ездили по делам школьной лиги. Подружились семьями. В 2009 году на белградской Универсиаде я в свой день рождения объединил за одним столом непримиримых соперников — Белова и Ивковича, у которого я тоже многому научился за три года в ЦСКА. Получилось очень тепло и по-домашнему.

— Ивкович еще в 1999-м звал вас в АЕК. Почему разминулись?

— Из-за контракта с ЦСКА. Та же причина, по которой затягивался переход в «Урал-Грейт». Но Кущенко оказался более мощным менеджером, чем его коллега из АЕКа.

— Сначала ведь вы Кущенко отказали?

— Чемпионские амбиции Перми казались несерьезными и фантастичными. Потом, больше пообщавшись с Кущенко и Беловым, я заинтересовался. Ключевой момент — турнир в Перми, куда приехал с ЦСКА. Собрался семитысячный зал, и я спросил Кущенко: «На вас каждый раз столько приходит?» — «Если перейдешь к нам — будет каждый раз». Я взял его на слабо, и действительно — на всех матчах был аншлаг. Впервые обыграв в Перми ЦСКА, испытали невероятные эмоции. Сделали сказку на ровном месте. Весь город жил нашей командой. В июне 2001-го Андрей Макаревич остановил концерт «Машины времени» в Перми и со сцены поздравил всех с победой «Урал-Грейта» в чемпионате России.

— Как отметили?

— Когда прилетели из Казани, в аэропорту нас встретили с файерами и факелами. Потом — фейерверки, автографы, музыка, танцы. Мне пришлось даже первый раз в жизни расписаться на обнаженной женской груди. Дальше — награждение лавровыми венками в дворце спорта «Молот», проезд на открытом грузовике по Перми… Когда в 2013-м провожали в последний путь Сергея Белова, мы несанкционированно поехали тем же маршрутом. В нарушение всех правил ГИБДД. Люди видели эту огромную колонну машин, выясняли, что происходят, и, узнав, что провожают Белова, пристраивались к нам.

— К дайвингу Кущенко пристрастил и вас?

— Попробовал во Франции. Дайвингом я занимался только под его руководством. Никому больше не доверял свое тело.

— Что изменилось в ЦСКА с заменой Ивковича на Мессину?

— Подход Душана — глубинный, доскональный. Он строил фундаментальное здание, а Этторе — изящную итальянскую архитектуру.

— Победу в пражском полуфинале вы отмечали пивом с воблой в холле гостиницы. Как так вышло?

— Друг приехал из Астрахани. Привез настоящую воблу, подлещика. После победы над «Барселоной» хотелось как-то дожать ситуацию. Но не в ресторан же со своей рыбой идти. А в той гостинице большой холл (Four Seasons, пять звезд) — вот друг и решил, что это самое подходящее место. Заказали чешское пиво и сели большой баскетбольной компанией (игроков, кроме меня, не было — собрались болельщики, посетившие не один финал) с полным набором рыбных запахов. Проходившему мимо тренеру «Маккаби» пришлось поднять с нами бокал за финал. Думаю, по глазам он понял, что нас не победить.


— Как вы в середине нулевых проникли в сериалы — «Папины дочки» и «Анжелика»?

— Баскетбол тогда был очень популярен, особенно после победы в Евролиге, и Сергей Белоголовцев пролоббировал меня — хотя в одном сериале по сценарию требовался футболист. С Сергеем знакомы с девяностых, когда он с Шацем работал ведущим на матчах ЦСКА, устраивал у нас первые шоу. Хотя яро болеет за «Спартак».

ЛУКИЧ, МАРЬЯНОВИЧ И МЕЧТА

— Зорана Лукича вы узнали до его приезда в ЦСКА?

— Конечно. Если б не узнал, он бы не приехал в ЦСКА. Мы встретились в 2005 году. В сербском баскетбольном лагере, куда я возил сына и его команду 1995 года. Лукич произвел на меня впечатление. Когда я закончил играть и стал работать в ЦСКА, сделал все возможное, чтобы Зоран пришел в школу, которой я руководил. Мы одинаково понимаем баскетбол и поддерживаем друг друга. Надеюсь, наша дружба не мешает профессиональным отношениям. И наоборот. Зоран — трудоголик. Может тренировать сутками и не устает. Надеюсь, еще долго проработаем вместе.


— Что вас в нем больше всего удивляет?

— Умение выигрывать в концовках, когда в нас уже никто не верит. В желании бороться до конца он схож с Кондрашиным. 

— Почему у вас не задержался Бобан Марьянович?

— К сожалению, тогда ему тяжело было играть в мужской контактный баскетбол. При этом Бобан — добрый парень. В бытовом плане с ним не было проблем. Несмотря на свои габариты, очень покладистый, без звездных замашек.

— Удивились его попаданию в НБА?

— НБА — это большой шоу-бизнес. Как и Яо Мин, Марьянович может на ровном месте привлекать людей. Судя по статистике, с баскетболом у него там хуже, чем с шоу-бизнесом.

— В Нижнем преобразилось много российских игроков. Почему не получилось у Подкользина?

— Умение терпеть нагрузки, работать через силу у Паши на очень низком уровне. А Лукич дает такие тренировки, что надо терпеть.

— Чей прогресс особенно поразил?

— Путь Семена Антонова от Суперлиги Б до чемпиона Евролиги — лучший пример. Он у нас кумир и образец для подражания. Понимая и выполняя задачи тренера, Семен сделал себя сам. Еще рад, что реанимировали Хвостова. В «Химках» присел на банку, а мы вернули его в сборную России. Надеюсь, новое поколение ребят выступит еще лучше.

— В Нижнем вы часто играете в хоккей. Самый яркий момент новой спортивной карьеры?

— В выставочном матче — против чешских хоккеистов — меня для смеха поставили в тройку со знаменитым Александром Викентьевичем Скворцовым, олимпийским чемпионом-1984. В той игре чех выбил мне зуб. Специально! Главное, я ж высокий, тяжело достать, но нет — на ровном месте дотянулся и зацепил клюшкой. Тогда я понял, почему между нашими хоккейными сборными была такая нелюбовь.


— Самый тяжелый период в работе областным министром спорта?

— Подготовка к чемпионату мира. Было напряженно и интересно. Это работа не для слабонервных. Высокая ответственность, высокая требовательность. Надо уметь отвечать на любые вопросы. Грубо говоря, раз ты министр спорта Нижегородской области — должен знать, с каким счетом сыграли пингвины в чемпионате Антарктиды. Перед чемпионатом мира приходилось много взаимодействовать с другими ведомствами (строителями, дорожниками, транспортниками, медицинскими работниками). Процессами управляли они, а отвечал за все я. Если с кем-то общение не ладилось, предлагал: «Не хотите с баскетболистом говорить — позову боксеров». Такие шутки укрепляли взаимопонимание.

— Слышал, вы понервничали из-за газона на тренировочной базе.

— Были какие-то непредсказуемые протечки, обрывы системы обогрева. Трава не росла, мы были на грани того, чтобы срочно покупать новый газон, но усилиями наших агрономов все сложилось вовремя. Потом я с большим удовольствием ходил на матчи. Мы болели за Уругвай, который жил на базе в Нижегородской области, построенной специально к ЧМ-2018. Увы, в четвертьфинале уругвайцы уступили будущим чемпионам.

— Как восприняли новость об уголовном деле за превышение полномочий?

— Пару дней была неожиданная, шоковая ситуация, но сейчас все перешло в рабочий режим. Скоро это дело, надеюсь, будет прекращено.

— В последнее время «Нижний Новгород» участвует в Лиге чемпионов, в которой много клубов из городов, где нет аэропортов. Это напрягает?

— Лишние два — два с половиной часа на автобусе — не проблема для ребят, летавших на Сахалин. У Лиги чемпионов — хорошие перспективы. Надеюсь, будем играть в ней как можно дольше.

— Главное воспоминание о сезоне в Евролиге-14/15?

— Перед приездом «Динамо Сассари» колбасило капитально, но итальянцев мы дважды обыграли. Вообще история «Нижнего Новгорода» началась с идеи моих друзей, среди которых был Дмитрий Сватковский: «Давайте создадим клуб, который будет играть с мадридским «Реалом». Звучало безумно: тогда в вип-комнате нашего зала стоял рояль, а на рояле — таз, куда капала вода с потолка. Я сказал: «В Мадрид-то можно слетать. А вот чтобы «Реал» в Нижний Новгород привезти, нужно поднапрячься». Спустя годы сидим мы с теми же ребятами в усовершенствованной вип-ложе на матче «Нижний Новгород» — «Реал» (Мадрид) и вообще не переживаем за результат. Болельщики ревут, игроки героически сражаются, а мы спокойны. Потому что мечта сбылась.

 

Беседовал Денис Романцов, «Матч! ТВ»

Источник

БОЛЬШЕ НОВОСТЕЙ